Skip links

Социум

Дориан все так же сидел в парке на скамейке. В его сознании все еще переваривалось воспоминание, выуженное Муфарумом и заставляющее
воспринимать мир иначе.
Городская атмосфера открывала особые грани. Прохожие, находящиеся в предсказуемой среде и отдававшиеся скудным переживанием тела, выглядели окончательно серыми фигурами. Жители улиц, чьи переживания тела отличались более ярким либидо, умело мелькали в серой толпе, стимулируя ее на осознанность. Кое-где в пространстве витали яркие эмоциональные пятна, освещающие угрюмые лица присутствующих.
Окружающие дома в этом мельтешении задавали рамки всеобщей динамике, и серая масса уныло их обволакивала. Разнонаправленные потоки людей образовывали завихрения, сулящие неоднозначность восприятию, а обывателям крохи осознанности, пробуждаемой непривычной обстановкой.
Автобусная остановка, находящаяся напротив Дориана, во времени выдавала еще большую неопределенность, заставляя сознание недоумевать насчет того, кто именно сейчас выйдет из подъезжающих автобусов. Неприметный ветер, игравший между городских зданий, однозначно отражал состояние зон неопределенности, компенсируя собой разницу потенциалов хаоса.
Стараясь обхитрить мир, Дориан подбирал неожиданный образ. Когда в голове наконец сформировался силуэт старинного корабля, из-за угла вышел отец, ведущий сына за руку. Под мышкой у ребенка находилась коробка пазлов, из полутора тысяч элементов которых получался старинный деревянный фрегат.
Наблюдая радостного ребенка и уставшего отца, Дориан размышлял о первопричине произошедшего. На эти сомнения пространство отозвалось грязного вида парочкой, выясняющей между собой роль ответственного лица.
Размышляя уже о втором совпадении, Дориан попытался резким движением сбросить с себя синхронизацию с миром, в ответ на что со светофора сорвался автомобиль, рискуя сбить пешеходов.
– Ну, теперь ты понимаешь, о чём я? – спросил Муфарум, неохотно наблюдавший за потугами Дориана в родном ему динамичном пространстве.
– Как же я до этого жил?
– Все дело в этих зонах. Если ты туда не думаешь, то все как обычно. Ну, а если оседлал такой портал, то сам видишь.
– 7-ки жезлов?
– 7-ки лишь настроечная таблица, практика перед тобой.
Желая в очередной раз обхитрить мироздание, Дориан стал плести двусмысленную эмоцию. Взяв за основу образ кристалла, он начал налепливать на него чувства.
Вызванные Улианой в недавней беседе эмоции оказались очень кстати, и унылое чувство, вызванное сомнениями подруги в том, что мамаши согласятся на работу с псионными установками, легло на безупречный кристалл серо-черным пятном женского страха. Впитавшись в кристалл, оно обрело цвет изысканных угнетающих оттенков, в очертаниях напоминая истинное зло.
Затем Дориан собрал восторженное переживание познания окружающего мира. Эмоция толстокожей радости легла на кристалл и, набрав в себя его красоты, раскрылась смыслами доверия, уверенности, любви и восторга.
          Через некоторое время перед Дорианом в пространстве висела отделенная от окружающего мира мыслеформа, заканчивающая свои внутренние трансформации. Получившийся слепок играл яркими красками тягуче-зеленой формы. Эмоциональные полюса, немного отличавшиеся по смыслу, никак не могли уравновесить друг друга. Вложенные слова стремились соединиться и, не находя в рабочем пространстве дополнительных букв, вносили в нее динамику. Фигура постепенно раскручивалась, обретая серо-голубой оттенок с пятнами зеленого и оранжевого.
       Дориан с интересом производил эксперимент. Настроившись на зону неопределенности у автобусной остановки, он синхронизировал с ней собранную мыслеформу. Время шло, но, как на зло, ни одного автобуса не намечалось. Гулявший между домами ветер стих, и мироздание навострилось, противясь навязываемому действию. Поддаваясь законам социума, мироздание подогнало автобус, откуда высыпался десяток серых людей, безучастно двигавшихся в своей рутинной жизни, однако никто из них не совпадал с собранным образом.
          – Ага! – обрадовался Дориан, считая, что смог наконец перехитрить реальность.
Когда он отпустил свое внимание, а мыслеформу вернул во внутреннее пространство личности, сорвался ветер, и вместе с ним улицу наполнили слабо осознанные люди.
– Обхитрил мир, как же, – ехидничал Муфарум. – Ты просто забыл сделать поправку на реальность. Рабочий закон появляется не просто из идеи, а из разницы идеи и обстоятельств.
          Дориан продолжал изучать мироздание, и по совету Муфарума сместил мыслеформу к автобусной остановке, оставляя ее в абстрактном диапазоне.
          Выделив площадку для остановки автобусов как зону текущих обстоятельств, над ней он подвесил уже заготовленную мыслеформу. Между ними образовалась разность потенциалов, в которую ворвалась неоднородность, царящая во всей зоне. Образовавшийся вихрь танцевал, окрашивая пространство сюрреалистичными красками эмоций Улианы.
          Пока Дориан удивленно наблюдал полученный всплеск эмоций, он и сам не заметил, как появился автобус, из которого вышла молодая девушка, хлопочущая за пятерых детей. Она вела своих подопечных на выставку в музей, и те, предвкушая приключение, растаскивали ее внимание на куски.
          Странная процессия двигалась вдоль улицы. Хаос, создаваемый детьми, наполнил окружающих людей однозначностью. Прохожие сменили серые маски на ассоциативные улыбки и мысли о детстве. Гуляющий между зданий ветерок пропал, оставляя место теплым лучам солнца.
– Ну хорошо, подведем итог. Первоначальным посылом был запрет родителей на присутствие псионных установок в этой поездке. Добавив себя, получил весьма приятные эмоции, что в итоге вылилось в воспитательницу с детьми, окутанную всеобщим вниманием. Вывод – псионную установку будем предлагать воспитателям, а не мамашам.
          Собранная мыслеформа все еще совершала работу, когда Дориан прогулочной походкой пошел вдоль улицы, а молодая девушка в окружении детей рассказывала им о предстоящем путешествии в музей. Дориан завернул за угол, и мыслеформа потеряла свою актуальность, детишки потеряли живой интерес к выставке. Теперь предстоящая экскурсия в их восприятии выглядела как занудная обязанность, их лица обрели оттенки серого, жизнь продолжалась.
         


Leave a comment

Name*

Website

Comment